Russian → Spanish transcript
Me gustaría ver hoy la hermosa Rusia del futuro
a través de los ojos de Aleksandr Dugin.
Empezaré con una cita no sobre la madre Rusia, sino sobre Corea del Norte.
Su cita.
«Corea del Norte es un baluarte del humanismo, la democracia
y la civilización frente a la ocupación estadounidense».
¿Qué es Corea del Norte?
Es la libertad.
Es la isla de la libertad.
¿Puede explicar por qué a un Estado en esencia totalitario
como la RPDC lo llama usted un baluarte del humanismo, la democracia y
la libertad?
Bueno, se puede empezar por el hecho de que es el único Estado
que acudió en ayuda de Rusia cuando nos encontramos
en una situación bastante difícil en esta terrible guerra.
Eso por un lado.
Es decir, simplemente aquel que es tu amigo y que realmente
derrama su sangre por ti y te apoya,
por definición no puede ser malo.
Eso por un lado.
Por otro lado, cuando comparamos, por ejemplo,
esta sociedad coreana abiertamente cerrada con las
democracias occidentales desde el punto de vista moral, desde el punto
de vista del orden, desde el punto de vista del cumplimiento de ciertas
reglas de vida, si nos abstraemos de la propaganda, vemos
que muchos aspectos de la vida en condiciones justas, de
igualdad en Corea del Norte, superan a la moderna
civilización de Epstein en Occidente.
Pero eso no es todo.
Y ahora viene lo interesante, aquí empieza la filosofía.
Si empezamos, si nos sumergimos en el concepto
del juche, que es la ideología oficial
de Corea del Norte, la cual se enseña desde el jardín de infancia, entonces
descubriremos allí, con cierta sorpresa, además de algunos elementos
del socialismo clásico, muchísimas de las propias
visiones tradicionales y profundas de Corea.
Juche significa estar en el centro del mundo, ser, construir el mundo a partir
de uno mismo, es decir, estar presente en el mundo de manera tan intensa,
tan abierta al mismo tiempo, tan digna, sin depender
de nada externo, emitiendo rayos de sol desde uno mismo,
eso es lo que significa ser juche.
Pero aun así, esto no se trata de humanismo, democracia y libertad.
No se trata de humanismo en el sentido occidental, conocemos su
precio, no se trata de democracia, conocemos su precio en el sentido
occidental, y no se trata de libertad en el sentido del liberalismo.
Pero si miramos lo que es la libertad, a
la interpretación misma de la libertad, ya saben, el teórico del liberalismo
John Stuart Mill, él dijo que hay dos tipos de libertad.
Una libertad es puramente negativa, y esa es precisamente la libertad
de los liberales, es decir, la libertad de, la libertad para que a ti
nadie nunca pudo decirte qué tienes que
hacer y cómo usar esta libertad.
Es puramente negativa.
Y existe la libertad para.
Una libertad que es constructiva, creativa, creadora,
y que tiene un objetivo concreto y mayor.
Y esta libertad para es rechazada por los liberales.
En cambio, por ejemplo, en la teoría Juche, precisamente esta idea
de libertad para, libertad para el pueblo, libertad para el espíritu,
libertad para la historia, libertad para la sociedad, libertad para
la justicia, libertad para la creación, al contrario,
se afirma.
Exactamente lo mismo ocurre con la democracia.
La democracia puede ser representativa, o puede ser directa, cuando
la gente expresa directamente su pensamiento.
Exactamente lo mismo ocurre con el humanismo.
La comprensión del ser humano puede ser existencial,
como en la doctrina Juche, o puede ser alienada,
como en el individualismo occidental moderno.
Y por lo general, simplemente por defecto, adoptamos el punto de vista occidental
y lo evaluamos todo con los ojos de Occidente,
sin molestarnos en averiguar cómo la gente de Oriente, la gente no occidental,
la gente de otras culturas, entiende esos mismos principios,
esas mismas palabras, con qué términos,
con qué conceptos designan en sus culturas
esos mismos conceptos que nos resultan tan familiares.
Sí, pero aquí mi pregunta va precisamente dirigida a sus palabras.
Cuando dice que allí hay libertad y allí hay igualdad,
y yo he estado en Corea del Norte en persona, he caminado por esas calles,
y, sinceramente, la última palabra que se podría aplicar es libertad,
porque la gente tiene miedo, no te miran a los ojos,
y tus escoltas de la seguridad del Estado,
que siempre te asignan al entrar al país, dicen:
no interactúen con la población, no les pidan que se tomen fotos,
porque les causarán problemas,
y luego terminarán en campos por haber hablado con un extranjero.
La sociedad norcoreana, por cierto, la cultura china,
en gran medida la cultura ortodoxa rusa,
definen de manera diferente, desde el principio, al sujeto de la libertad.
El ser humano no es un individuo, ni para las culturas orientales,
ni para las culturas cristianas tradicionales.
El ser humano no es un individuo, el ser humano es comunión,
es comunidad, es colectivo.
A veces puede ser muy grande, a veces puede ser una familia,
pero siempre es más que uno.
Es decir, el ser humano siempre es más que uno.
Eres tú y alguien más.
Y este otro es constitutivo, fundamentalmente importante,
en pocas palabras, para ti, para tu libertad.
Este otro no es aquel con el que te comunicas como con un gato en un saco,
o con el gato de Schrödinger, o en un "Black Box" con una caja negra.
El otro también eres tú, ahí está la cuestión.
Y cuando la comunidad se convierte en el sujeto de la libertad,
la idea de la libertad cambia radicalmente, se enriquece.
Lo vemos con nuestros propios ojos, aplicamos, en general,
criterios occidentales a una sociedad que no puede medirse con criterios occidentales.
End of transcript · 948 words · machine translated
Original transcript (Russian)
Я бы хотела увидеть сегодня прекрасную Россию будущего глазами Александра Дукина. Начну я с цитаты не о России, матушке, а о Северной Корее. Ваша цитата. «Северная Корея – это оплот гуманизма, демократии
и цивилизации перед лицом американской оккупации». Что такое Северная Корея? Это свобода. Это остров свободы. Можете объяснить, почему по сути тоталитарное государство
КНДР вы называете оплотом гуманизма, демократии и свободы? Ну можно начать с того, что это единственное государство, которое пришло России на помощь, когда мы оказались в довольно сложной ситуации в этой чудовищной войне.
Это с одной стороны. То есть просто тот, кто твой друг и кто по-настоящему за тебя проливает кровь и тебя поддерживает, он по определению не может быть плохим. Это с одной стороны.
С другой стороны, когда мы сравниваем, например, это откровенно закрытое общество корейское с западными демократиями с точки зрения нравственности, с точки зрения порядка, с точки зрения соблюдения неких правил жизни, если мы отвлекаемся от пропаганды, мы видим,
что многие аспекты жизни в справедливом, в условиях равенства в Северной Корее выигрывают у современной цивилизации Эпштейна на Западе. Но это еще не все. А вот теперь дальше интересно, дальше начинается философия.
Если мы начинаем, если мы погрузимся вот в концепцию чучха, которая является официальным мировоззрением Северной Кореи, которую учат с детского сада, то мы с неким удивлением обнаружим там, помимо некоторых элементов классического социализма, очень много собственно
корейских глубинных традиционных взглядов. Чучха означает быть в центре мира, быть, строить мир исходя из самого себя, то есть присутствовать в мире настолько интенсивно, настолько открыто одновременно, настолько достойно, независит ни от чего внешнего, испускать лучи солнца из самого себя,
вот что такое быть чучхой. Но это все равно не про гуманизм, демократию и свободу. Это не про гуманизм в западном понимании, мы знаем его цену, это не про демократию, мы знаем ее цену в западном понимании, и не про свободу в смысле либерализма.
Но если мы обратимся к тому, что такое свобода, вот само толкование свободы, знаете, теоретик либерализма Джон Стюарт Милли, он сказал, что есть два типа свободы. Одна свобода чисто негативная, и вот она и есть свобода либералов, то есть свобода от, свобода, чтобы тебе
никто ничего никогда не мог сказать, что тебе надо делать и как этой свободой пользоваться. Она чисто отрицательная. И есть свобода для. Свобода, которая конструктивная, креативная, творческая,
и которая имеет некую конкретную большую цель. И вот эта свобода для либералами отвергается. А вот, например, в теории Чучка, именно такое представление свободы для, свобода для народа, свобода для духа, свобода для истории, свобода для общества, свобода для
справедливости, свобода для созидания, наоборот, утверждается. Точно так же и с демократией. Демократия может быть представительной, а может быть прямая, когда люди напрямую высказывают, выражают свою мысль.
Точно так же и гуманизм. Понимание человека может быть эксистенциальным, как в доктрине Чучка, а может быть отчужденным, как в современном западном индивидуализме. И обычно, просто по умолчанию, мы стоим на западной точке зрения
и всё оцениваем глазами Запада, а не удосуживаясь, узнать, как люди Востока, люди не Запада, люди других культур, понимают те же самые принципы, те же самые слова, какими терминами, какими понятиями они в своих культурах обозначают
те же самые привычные для нас концепты. Да, но здесь-то мой вопрос как раз к вашим словам. Когда вы говорите, что там свобода и там равенство, а я была в Северной Корее лично, ходила по этим улицам, и, честно говоря, последнее слово, которое применимо, это свобода,
потому что люди боятся, они тебя в глаза не смотрят, а твои гебисты-сопровождающие, которых тебе всегда дают при въезде в страну, говорят, не общайтесь с населением, не надо просить их фотографироваться, потому что вы им проблемы создадите,
и они потом попадут в лагеря за то, что они с иностранцем пообщались. Северно-корейское общество, кстати, китайская культура, в значительной степени русская православная культура, по-другому определяет с самого начала субъекта свободы. Человек – это не индивид, ни для восточных культур,
ни для традиционных христианских культур. Человек – это не индивид, человек – это соборность, это община, это коллектив. Иногда он может быть очень большим, иногда он может быть семьёй, но это всегда больше, чем один.
То есть человек – это всегда больше, чем один. Это ты и кто-то ещё другой. И вот этот другой конститутивен, принципиально важен, простыми словами, для тебя, как для твоей свободы. Этот другой не тот, с которым ты, как с котом в мешке,
или с котом Шрёддингера, или в «Блэкбокс» с чёрным ящиком общаешься. Другой – это тоже ты, вот в чём дело. И когда субъектом свободы становится община, то представление о свободе радикально меняется, оно насыщается. Мы видим это своими глазами, мы прикладываем, в общем-то,
западные критерии к обществу, которое западными критериями измеряться не может.
